Делюзия и судьба


С. В. Кулик


1   2

Венедикт Ерофеев стал знаменит после написания им повести «Москва – Петушки». Повесть написана от первого лица, рассказчика, как и автора, зовут Венедикт Ерофеев, он писатель. В повести полно и других автобиографических деталей. Но есть в ней одна странность: повествователь описывает свою собственную смерть. Я не могу удержаться, чтобы не процитировать эту часть книги полностью.
 
И тут – началась история страшнее всех, виденных во сне. В этом самом переулке навстречу мне шли четверо… Я сразу их узнал, я не буду вам объяснять, кто эти четверо… Я задрожал сильнее прежнего, я весь превратился в сплошную судорогу…
А они подошли ко мне и меня обступили. Как бы вам объяснить, что у них были за рожи? Да нет, совсем не разбойничьи рожи, скорее даже наоборот, с налетом чего-то классического, но в глазах у всех четверых – вы знаете? Вы сидели когда-нибудь в туалете на петушинском вокзале? Помните, как там, на громадной глубине, под круглыми отверстиями плещется и сверкает эта жижа карего цвета? – вот такие были глаза у всех четверых. А четвертый был похож… Впрочем, я потом скажу, на кого он был похож.
– Ну, вот ты и попался, – сказал один.
– Как то есть… Попался? – голос мой страшно дрожал, от похмелья и от озноба. Они решили, что от страха.
– А вот так и попался! Больше никуда не поедешь.
– А почему?..
– А потому.
– Слушайте… – голос мой срывался, потому что дрожал каждый мой нерв, а не только голос. Ночью никто не может быть уверен в себе, то есть я имею в виду: холодной ночью. И апостол предал Христа, покуда третий петух не пропел. Я знаю, почему он предал, – потому что дрожал от холода, да. Он еще грелся у костра, вместе с ЭТИМИ. А у меня и костра нет, и я с недельного похмелья. И если бы испытывали теперь меня, я предал бы ЕГО до семижды семидесяти раз, и больше бы предал…" – слушайте, – говорил я им, как умел, – вы меня пустите… Что я вам?.. Я просто не доехал до девушки… Ехал и не доехал… Я просто проспал, у меня украли чемоданчик, пока я спал… Там пустяки и были, а все-таки жалко… «василек»…
– Какой еще василек? – со злобою спросил один.
– Да конфеты, конфеты «василек».. И орехов двести грамм, я младенцу обещал за то, что он букву хорошо знает… Но это чепуха… Вот только дождаться рассвета, я опять поеду… Правда, без денег, без гостинцев, но они и так примут, и ни слова не скажут… Даже наоборот.
Все четверо смотрели на меня в упор, и все четверо, наверно, думали: «Как этот подонок труслив и элементарен!» О, пусть, пусть себе думают, только бы отпустили!.. Где, в каких газетах, я видел эти рожи?..
– Я хочу опять в Петушки…
– Не поедешь ты ни в какие Петушки?
– Ну.. пусть не поеду, я на Курский вокзал хочу!..
– Не будет тебе никакого вокзала!
– Да почему?..
– Да потому!
Один размахнулся и ударил меня по щеке, другой – кулаком в лицо, остальные двое тоже надвигались – я ничего не понимал. Я все-таки устоял на ногах и отступал от них тихо, тихо, тихо, а они все четверо тихо наступали…
«Беги, Веничка, хоть куда-нибудь, все равно куда!.. Беги на Курский вокзал! Влево или вправо или назад – все равно туда попадешь! Беги, Веничка, беги!..»
Я схватился за голову – и побежал. Они – следом за мной…

Петушки. Кремль. Памятник Минину и Пожарскому
«А может быть, это все-таки Петушки?.. Почему на улицах нет людей? Куда все вымерли?.. Если они догонят, они убьют… А кому крикнуть? Ни в одном окне никакого света… И фонари горят фантастично, горят не сморгнув…»
"Очень может быть, что и Петушки… Вот этот дом, на который я сейчас бегу – это же райсобес, а за ним – тьма… Петушинский райсобес – а за ним тьма во веки веков и гнездилище душ умерших… О нет, нет!.."
Я выскочил на площадь, устланную мокрой брусчаткой, перевел дух и огляделся кругом:
«Не Петушки это, нет!.. Если ОН – если ОН навсегда покинул землю, но видит каждого из нас, – я знаю, что в эту сторону он ни разу не взглянул… А если он никогда моей земли не покидал, если всю ее исходил босой и в рабском виде, – ОН обогнул это место и прошел стороной…»
«Нет, это не Петушки! Петушки он стороной не обходил. Он, усталый, почивал там при свете костра, и я во многих душах замечал там пепел и дым его ночлега. Пламени не надо, был бы пепел…»
Не Петушки это, нет! Кремль сиял передо мною во всем великолепии. И хоть я слышал уже сзади топот погони – я успел подумать: «я, исходивший всю Москву вдоль и поперек, трезвый и с похмелюги, – я ни разу не видел Кремля, я в поисках Кремля всегда попадал на Курский вокзал. И вот теперь увидел – когда Курский вокзал мне нужнее всего на свете!..»
«Неисповедимы твои пути…»
Топот все приближался, а я никак не мог набрать дыхания, чтобы бежать дальше, я только доплелся до кремлевской стены – и рухнул… Я издрог и извелся страхом – мне было все равно…
Они приближались – по площади, по двое с двух сторон. «Что это за люди и что я сделал этим людям?» – такого вопроса у меня не было. «Все равно. И заметят они меня или не заметят – тоже все равно. Мне нужна дрожь, мне нужен покой, вот все мои желания… Пронеси, господь…»
Они все-таки меня заметили. Подошли и обступили, с тяжелым сопением. Хорошо, что я успел подняться на ноги – они б убили меня…
– Ты от нас? От НАС хотел убежать? – прошипел один и схватил меня за волосы и, сколько в нем было силы, хватил головой о кремлевскую стену. Мне показалось, что я раскололся от боли, кровь стекала по лицу и за шиворот… Я почти упал, но удержался… Началось избиение.
– Ты ему в брюхо, в брюхо сапогом! Пусть корчится!
Боже! Я вырвался и побежал – вниз по площади. «Беги, Веничка, если сможешь, беги, ты убежишь, они совсем не умеют бегать!» на два мгновения остановился у памятника – смахнул кровь с бровей, чтобы лучше видеть – сначала посмотрел на Минина, потом на Пожарского, потом опять на Минина – куда? В какую сторону бежать? Где Курский вокзал и куда бежать? Раздумывать было некогда – я побежал в ту сторону, куда смотрел князь Дмитрий Пожарский…

Москва – Петушки. Неизвестный подъезд
Все-таки, до самого последнего мгновения, я еще рассчитывал от них спастись. И когда вбежал в неизвестный подъезд и дополз до самой верхней площадки и снова рухнул – я все еще надеялся… «О ничего, ничего, сердце через час утихнет, кровь отмоется, лежи, Веничка, лежи до рассвета, а там на Курский вокзал и… Не надо так дрожать, я же тебе говорил, не надо…»
Сердце билось так, что мешало вслушиваться, и все-таки я расслышал: дверь подъезда внизу медленно приотворилась и не затворялась мгновений пять…
Весь сотрясаясь, я сказал себе: «талифа куми», то есть встань и приготовься к кончине… Это уже не талифа куми, я все чувствую, это ЛАМА САВАХФАНИ, как сказал спаситель… То есть: «для чего, господь, ты меня оставил?» Для чего же все-таки, господь, ты меня оставил?
Господь молчал.
Ангелы небесные, они подымаются! Что мне делать? Что мне сейчас делать, чтобы не умереть? Ангелы!..
И ангелы рассмеялись. Вы знаете, как смеются ангелы? Это позорные твари, теперь я знаю – вам сказать, как они сейчас рассмеялись? Когда-то, очень давно, в Лобне, у вокзала, зарезало поездом человека и непостижимо зарезало: всю его нижнюю половину измололо в мелкие дребезги и расшвыряло по полотну, а верхняя половина, от пояса, осталась как бы живою, и стояла у рельсов, как стоят на постаментах бюсты разной сволочи. Поезд ушел, а он, эта половина, так и остался стоять, и на лице у него была какая-то озадаченность, и рот полуоткрыт. Многие не могли на это глядеть, отворачивались, побледнев со смертной истомой в сердце. А дети подбежали к нему, трое или четверо детей, где-то подобрали дымящийся окурок и вставили его в мертвый полуоткрытый рот. И окурок все дымился, а дети скакали вокруг и хохотали над этой забавностью…
Вот так и теперь небесные ангелы надо мной смеялись. Они смеялись, а бог молчал… А этих четверых я уже увидел – ОНИ подымались с последнего этажа… А когда я их увидел, сильнее всякого страха (честное слово, сильнее) было удивление: они, все четверо, подымались босые и обувь держали в руках – для чего это надо было? Чтобы не шуметь в подъезде? Или чтобы незаметнее ко мне подкрасться? Не знаю, но это было последнее, что я запомнил. То есть вот это удивление.
Они даже не дали себе отдышаться – и с последней ступеньки бросились меня душить, сразу пятью или шестью руками, я, как мог, отцеплял их руки и защищал свое горло, как мог. И вот тут случилось все остальное: один из них, с самым свирепым и классическим профилем, вытащил из кармана громадное шило с деревянной рукояткой; может быть даже не шило, а отвертку или что-то еще – я не знаю. Но он приказал остальным держать мои руки, и как я не защищался, они пригвоздили меня к полу, совершенно ополоумевшего…
– Зачем – зачем?.. Зачем – зачем – зачем?.. – бормотал я.
ОНИ ВОНЗИЛИ СВОЕ ШИЛО В САМОЕ ГОРЛО…
Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от муки, густая, красная буква "ю" распласталась у меня в глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду. [1]

Через 20 лет Венедикт Ерофеев умер от рака горла.
Что это: случайное совпадение? Материализация фантазий? В этом факте мне виделось нечто мистическое до тех пор, пока я не углубился в изучении гомеопатии.
Давайте проведем гомеопатический анализ состояния Венедикта Ерофеева используя для анализа его повесть «Москва – Петушки».
На протяжении всей повести главный персонаж пьет, причем последний запой длится уже неделю.
– Да как же, посудите сами, как не ругаться! Весь этот житейский вздор так надломил меня, что я с того самого дня не просыхаю. Я и до этого, не сказать, чтоб очень просыхал, но, во всяком случае, я хоть запоминал, что я пью и в какой последовательности, а теперь и этого не могу упомнить… У меня все полосами, все в жизни как-то полосами: то не пью неделю подряд, то пью потом сорок дней, потом опять четыре дня не пью, а потом опять шесть месяцев пью без единого роздыха… Вот и теперь…
– Мы понимаем, мы все понимаем. Тебя оскорбили, и твое прекрасное сердце…
– Да, да, в тот день мое прекрасное сердце целых полчаса боролось с рассудком. Как в трагедиях Пьера Корнеля, поэта-лауреата: долг борется с сердечным влечением. Только у меня наоборот: сердечное влечение боролось с рассудком и долгом. Сердце мне говорило: «тебя обидели, тебя сравняли с говном. Поди, Веничка, и напейся. Встань и поди напейся, как сука». Так говорило мое прекрасное сердце. А мой рассудок? – он брюзжал и упорствовал: «ты не встанешь, Ерофеев, ты никуда не пойдешь и ни капли не выпьешь». А сердце на это: «ну ладно, Веничка, ладно. Много пить не надо, не надо напиваться, как сука, а выпей четыреста граммов и завязывай». «Никаких грамм! – отчеканивал рассудок. – если уж без этого нельзя, поди и выпей три кружки пива; а о граммах своих, Ерофеев, и помнить забудь». А сердце заныло: "ну хоть двести грамм. Ну…
Реутово – Никольское
ну, хоть сто пятьдесят…" и тогда рассудок: «Ну хорошо, Веня, – сказал, – хорошо, выпей сто пятьдесят, только никуда не ходи, сиди дома».
Что ж вы думаете? Я выпил сто пятьдесят и усидел дома? Ха-ха. Я с этого дня пил по тысяче пятьсот каждый день, чтобы усидеть дома, и все-таки не усидел. Потому что на шестой день размок уже настолько, что исчезла грань между рассудком и сердцем, и оба в голос мне затвердили: «Поезжай, поезжай в Петушки! В Петушках – твое спасение и радость твоя, поезжай.» [1]
Психика, пьянство запойное: ars., bufo., calc., caust., con., hep., lach., mag-c., merc., nux-v., op., petr., puls., staph., sulph. [4]
Повествователь весьма эгоцентричный человек. Он говорит только о себе. Единственные кто пробуждает в нем хоть какие-то человеческие чувства – это его сын и его любовница. Но никакой заботой о ближнем здесь и не пахнет. К сыну он собирается отправиться на второй день после приезда в Петушки, везя «гостинцы» – два стакана орехов и 300 г конфет. А любовница вынуждена каждый раз встречать его на перроне, так как он всегда приезжает пьяным и за 12 недель знакомства не запомнил где она живёт.
Психика, эгоцентризм, самовлюбленность: calc., lach., med., merc., pall., plat., sil., sulph.
Психика, безразличие к любимым людям: acon., ars., fl-ac., hell., merc., nat-p., phos., plat., sep. [4]
Повесть начинается с того что исходив Москву из конца в конец Венедикт ни разу не увидел Кремля. Он отправляется в Петушки, но будучи пьяным, проспал остановку и тем же поездом возвращается в Москву. По мере разворачивания повести Петушки предстают местом, куда Ерофеев роковым образом не может попасть.
– Давай последнюю. Только слушай внимательно:
"Вот идет Минин, а навстречу ему – Пожарский. «Ты какой-то странный сегодня, Минин, – говорит Пожарский, – как будто много выпил сегодня». «Да и ты тоже странный, Пожарский, идешь и на ходу спишь». «Скажи мне по совести, Минин, сколько ты сегодня выпил?» «Сейчас скажу: сначала 150 грамм российской, потом 500 кубанской, 150 столичной, 125 перцовой и 700 грамм ерша. А ты?» «А я ровно столько же, Минин».
«Так куда же ты теперь идешь, Пожарский?» «Как куда? В Петушки, конечно. А ты, Минин?» «Так ведь я тоже в Петушки. Ты ведь, князь, совсем идешь не в ту сторону!» «Нет, это ты идешь не туда, Минин». Короче, они убедили друг дружку в том, что надо поворачивать обратно. Пожарский пошел туда, куда шел Минин, а Минин – туда, куда шел Пожарский. И оба попали на Курский вокзал.
Так. А теперь ты мне скажи: если б оба они не меняли курса, а шли бы каждый прежним путем – куда бы они попали? Куда бы Пожарский пришел, скажи?
– В Петушки? – подсказал я с надеждой.
– Как бы не так! Ха-ха! Пожарский попал бы на Курский вокзал! Вот куда!
И сфинкс рассмеялся и встал на обе ноги:
– А Минин? Минин куда бы попал, если б шел своею дорогою и не слушал советов Пожарского? Куда бы Минин пришел?
– Может быть, в Петушки? – я уже мало на что надеялся и чуть не плакал. – В Петушки, да?
– А на Курский вокзал – не хочешь? Ха-ха! – и сфинкс, словно ему жарко, словно он уже потел от торжества и злорадства, обмахнулся хвостом. – И Минин придет на Курский вокзал!.. Так кто же из них попадет в Петушки, ха-ха? А в Петушки, ха-ха, вообще никто не попадет!.. [1]
Психика, делюзия, всё потерпит неудачу: act-sp., arg-n., aur., merc., nux-v., sil. [4]
Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже (тысячу раз), напившись, или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец и как попало – и ни разу не видел Кремля. [1]
Психика, бродить желание: calc-p., cimic., merc., verat.
Психика, путешествовать желание: anan., aur., calc-p., cimic., cur., elaps., hipp., iod., lach., merc., sanic., tub. [4]
1) Что это за подъезд? Я до сих пор не имею понятия; но так и надо. Все так. Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян. [1]

2) О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов. Иди, Веничка, иди. [1]

3) Что было потом – от ресторана до магазина и от магазина до поезда – человеческий язык не повернется выразить. Я тоже не берусь. А если за это возьмутся ангелы – они просто расплачутся, а сказать от слез ничего не сумеют.
Давайте лучше так – давайте почтим минутой молчания два этих смертных часа. [1]
Психика, время идёт слишком медленно: aloe., alum., arg-n., bar-c., camph., cann-i., cann-s., cench., con., dirc., glon., lach., lyc., mag-m., med., merc., nat-c., nux-m., nux-v.,onos., pall., petr., plb. [4]
1) Я вышел на воздух, когда уже рассвело. Все знают – все, кто в беспамятстве попадал в подъезд, а на рассвете выходил из него – все знают, какую тяжесть в сердце пронес я по этим сорока ступеням чужого подъезда и какую тяжесть вынес я на воздух.
Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – ничего. Вон – аптека, видишь? А вон – этот пидор в коричневой куртке скребет тротуар. Это ты тоже видишь. Ну вот и успокойся. Все идет как следует. Если хочешь идти налево, Веничка, иди налево, я тебя не принуждаю ни к чему. Если хочешь идти направо – иди направо.
Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки? [1]

2) О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!
«Ангелы господни! Это вы опять?»
– Ну, конечно, мы, – и опять так ласково!..
«А знаете что, ангелы?» – спросил я, тоже тихо-тихо.
– Что? – ответили ангелы.
«Тяжело мне…»
– Да мы знаем, что тяжело, – пропели ангелы. – а ты походи, походи, легче будет. А через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…
«Красненького?»
– Красненького, – нараспев повторили ангелы господни.
«Холодненького?»
– Холодненького, конечно…
О, как я стал взволнован!..
«Вы говорите: походи, походи, легче будет. Да ведь и ходить-то не хочется. Вы же сами знаете, каково в моем состоянии ходить!..»
Помолчали на это ангелы. А потом опять запели:
– А ты вот чего: ты зайди в ресторан вокзальный. Там вчера вечером херес был. Не могли же выпить за вечер весь херес!..
«Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду, узнаю. Спасибо вам, ангелы…»
И они так тихо-тихо пропели:
– На здоровье, Веня…
А потом так ласково-ласково:
– Не стоит…
Какие они милые!.. Ну что ж… Идти так идти. И как хорошо, что я вчера гостинцев купил, – не ехать же в Петушки без гостинцев. В Петушки без гостинцев никак нельзя. Это ангелы мне напомнили о гостинцах, потому что те, для кого они куплены, сами напоминают ангелов. Хорошо, что купил… А когда ты их вчера купил? Вспомни… Иди и вспоминай…
Я пошел через площадь – вернее, не пошел, а повлекся. Два или три раза я останавливался и застывал на месте – чтобы унять в себе дурноту. Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть – больше того – есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона. Так вот, я каждую минуту ждал, что меня посреди площади начнет тошнить со всех трех сторон. [1]
Психика, делюзия, что он в аду: camph., cann-i., merc. [4]
Я, чтобы не очень тошнило, принялся рассматривать люстру над головой…
Хорошая люстра. Но уж слишком тяжелая. Если она сейчас сорвется и упадет кому-нибудь на голову – будет страшно больно… Да нет, наверное, даже и не больно: пока она срывается и летит, ты, ничего не подозревая, пьешь, например, херес. А как она до тебя долетела – тебя уже нет в живых. Тяжелая это мысль: …ты сидишь, а на тебя сверху – люстра. Очень тяжелая мысль…
Да нет, почему тяжелая?.. Если ты, положим, пьешь херес, если ты уже похмелился – не такая уж тяжелая это мысль… Но вот если ты сидишь с перепою, и еще не успел похмелиться, а хересу тебе не дают – вот это уже тяжело… Очень гнетущая мысль. Мысль, которая не всякому под силу, особенно с перепою.
А ты бы согласился, если бы тебе предложили такое: мы тебе, мол, принесем сейчас 800 граммов хереса, а за это мы у тебя над головой отцепим люстру и… [1]
Психика, делюзия, травма, вот-вот получит её: ars., cann-i., carb-s., con., lach., lyc., merc., nux-v., sil., stram., sulph. [4]
Ну, вот и все. Минута истекла. Теперь вы все, конечно, набрасываетесь на меня с вопросами: «ведь ты из магазина, Веничка?»
– Да, говорю я вам, – из магазина. – а сам продолжаю идти в направлении перрона, склонив голову влево.
– Твой чемоданчик теперь тяжелый? Да? А в сердце поет свирель? Ведь правда?
– Ну, это как сказать! – говорю я, склонив голову вправо. – Чемоданчик, точно, очень тяжелый. А насчет свирели говорить еще рано…
Психика, пение: acon., agar., apis., bell., cann-i., cann-s., caps., carb-s., chlf., cic., cocc., croc., cupr., der., gels., hipp., hydr., hyos., kali-c., lach., lachn., lact., lob-s., lyc., lyss., mag-c., manc., merc-i-f., merl., mez., nat-c., nat-m., nux-m., op., ph-ac., phos., plat., sars., sep., spong., stram., sul-ac., tab., tarent., teucr., ther., verat.
Психика, свистит: bell., cann-i., cann-s., caps., carb-an., croc., lach., lachn., lyc., merc-i-f., plat., stram. [4]
Оживленный, болтливый, добродушный, свистит и поет вскоре после выраженной депрессии. [3]
Но – пусть. Пусть я дурной человек. Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий – он очень дурной, этот человек. Утром плохо, вечером хорошо – верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот – если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение – это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю, как вам, а мне гадок.
Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и заходу тоже рады – так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно – и утром, и вечером, – тут уж я не знаю, что и сказать, это уж конченый подонок и мудозвон. Потому что магазины у нас работают до девяти, а елисеевский – тот даже до одиннадцати, и если ты не подонок, ты всегда сумеешь к вечеру подняться до чего-нибудь, до какой-нибудь пустяшной бездны… [1]
Психика, мизантропия: acon., all-c., am-m., ambr., anac., ant-c., aur., bar-c., bell., calc., cic., con., cop., crot-h., cupr., grat., guaj., hydrc., hyos., iod., kali-bi., lach., led., lyc., merc., nat-c., nat-m., nit-ac., phos., plat., puls., rhus-t., stann., sulph., tab. [4]
И вот – наступил вечер, когда я понял, в чем дело и отчего это так. Я, помнится, в этот день даже и не вставал с постели: я выпил пива и затосковал. Просто: лежал и тосковал.
И вижу: все четверо потихоньку меня обсаживают – двое сели на стулья у изголовья, а двое – в ногах. И смотрят мне в глаза, смотрят с упреком, смотрят с ожесточением людей, не могущих постигнуть какую-то заключенную во мне тайну… Не иначе, как что-то случилось…
– Послушай-ка, – сказали они, – ты это брось.
– Что «брось»?.. – я изумился и чуть привстал.
– Брось считать, что ты выше других… Что мы мелкая сошка, а ты Каин и Манфред…
– Да с чего вы взяли!..
– А вот с того и взяли. Ты пиво сегодня пил?
Чухлинка – Кусково
– Пил.
– Много пил?
– Много.
– Ну, так вставай и иди.
– Да куда «иди»?
– Будто не знаешь! Получается так – мы мелкие козявки и подлецы, а ты Каин и Манфред…
– Позвольте, – говорю, – я этого не утверждал…
– Нет, утверждал. Как ты поселился к нам – ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом. Даже не делом, а отсутствием этого дела. Ты негативно это утверждаешь…
– Да какого «дела»? Каким «отсутствием»? – я уж от изумления совсем глаза распахнул…
– Да известно, какого дела. До ветру ты не ходишь – вот что. Мы сразу почувствовали: что-то неладно. С тех пор, как ты поселился, мы никто ни разу не видели, чтобы ты в туалет пошел. Ну ладно – по большой нужде, еще ладно! Но ведь ни разу даже по малой… Даже по малой!
И все это было сказано без улыбки, тоном до смерти оскорбленным.
– Нет, ребята, вы меня неправильно поняли…
– Нет, мы тебя правильно поняли…
– Да нет же, не поняли. Не могу же я, как вы: встать с постели, сказать во всеуслышание: «ну, ребята, я …ать пошел!» или «ну, ребята, я …ать пошел!» не могу же я так…
– Да почему же ты не можешь! Мы – можем, а ты – не можешь! Выходит, ты лучше нас! Мы грязные животные, а ты, как лилея!..
– Да нет же… Как бы это вам объяснить…
– Нам нечего объяснять… Нам все ясно.
– Да вы послушайте… Поймите же… В этом мире есть вещи…
– Мы не хуже тебя знаем, какие есть вещи, а каких вещей нет…
И я никак не мог их ни в чем убедить. Они своими угрюмыми взглядами пронзали мне душу… Я начал сдаваться.
– Ну, конечно, я тоже могу… Я тоже мог бы…
– Вот-вот. Значит, ты – можешь, как мы. А мы, как ты, – не можем. Ты, конечно, все можешь, а мы ничего не можем. Ты Манфред, ты Каин, а мы, как плевки у тебя под ногами…
– Да нет, нет, – тут уж я совсем запутался. – в этом мире есть вещи… Есть такие сферы… Нельзя же так просто: встать и пойти. Потому что самоограничение, что-ли?.. Есть такая заповедность стыда, со времен Ивана Тургенева… И потом – клятва на Воробьевых горах… И после этого встать и сказать: «ну, ребята…» как-то оскорбительно… Ведь если у кого щепетильное сердце…
Они, все четверо, глядели на меня уничтожающе. Я пожал плечами и безнадежно затих.
– Ты это брось про Ивана Тургенева. Говори, да не заговаривайся. Сами читали. А ты лучше вот что скажи: ты пиво сегодня пил?
– Пил.
– Сколько кружек?
– Две больших и одну маленькую.
– Ну так вставай и иди. Чтобы мы все видели, что ты пошел. Не унижай нас и не мучь. Вставай и иди.
Ну что ж, я встал и пошел. Не для того, чтобы облегчить себя. Для того, чтобы их облегчить. [1]
Психика, робость с застенчивостью: aloe., ambr., anac., arg-n., aur., bar-c., bell., calc., carb-an., carb-v., chin., coca., coff., con., cupr., hyos., ign., iod., kali-bi., kali-p., manc., mang., merc., mez., nat-c., nit-ac., nux-v., petr., phos., puls., stram., sulph., tab., zinc.
Сон, сновидение, мочеиспускание: ambr., kreos., lac-c., lyc., merc-i-f., seneg., sep., sulph. [4]
Снится, что он должен помочиться. [3]
И вот – наступил вечер, когда я понял, в чем дело и отчего это так. Я, помнится, в этот день даже и не вставал с постели: я выпил пива и затосковал. Просто: лежал и тосковал.
И вижу: все четверо потихоньку меня обсаживают – двое сели на стулья у изголовья, а двое – в ногах. [1]
Психика, делюзия, человек, считает, что на кровати ночью люди: merc. [4]
И вот – я торжественно объявляю: до конца моих дней я не предприму ничего, чтобы повторить мой печальный опыт возвышения. Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. [1]
Психика, плюет людям в лицо: ars., bell., calc., cann-i., cupr., hyos., merc., phos., plb., stram., verat. [4]
1) Зря я это опять про херес, зря! Он их сразу взорвал. Все трое подхватили меня под руки и через весь зал – о, боль такого позора! – через весь зал провели меня и вытолкнули на воздух. Следом за мной чемоданчик с гостинцами – тоже вытолкнули. [1]

2) – Мы понимаем, мы все понимаем. Тебя оскорбили, и твое прекрасное сердце… [1]
Психика, унижение, подавленная обида, болезни от этого: arg-n., aur., aur-m., bell., bry., cham., coloc., ign., lyc., lyss., merc., nat-m., nux-v., op., pall., ph-ac., plat., puls., rhus-t., seneg., sep., staph., stram., sulph., verat. [4]
Я заходил по площадке в еще более страшном волнении. И все курил, и все курил. И тут – яркая мысль, как молния, поразила мой мозг:
– Что мне выпить еще, чтобы и этого порыва – не угасить? Что мне выпить во имя твое?.. [1]
Психика, волнение лихорадочное: ant-t., chlor., colch., cub., merc., merc-c., phos., sec., seneg., sul-i. [4]
И я улыбаюсь, как идиот, и раздвигаю кусты жасмина… [1]
Психика, улыбается глупо: bell., lyss., merc., verat. [4]
Двумя колоннами, со штандартами в руках, мы вышли – одна колонна на Елисейково, другая – на Тартино. И шли беспрепятственно вплоть до заката: убитых не было ни с одной стороны, раненых тоже не было, пленных был только один – бывший председатель ларионовского сельсовета, на склоне лет разжалованный за пьянку и врожденное слабоумие. Елисейково было повержено, Черкасово валялось у нас в ногах, Неугодово и Пекша молили о пощаде. Все жизненные центры петушинского уезда – от магазина в Поломах, до андреевского склада сельпо – все заняты были силами восставших… [1]
Сновидение, мятежи, восстания, бунты: bry, con., guaj., indg., kali-c., lyc., merc., nat-c., nat-m., phos., puls., stann. [6]
– Ну, разве это прецеденты! Это так! Чепуха! Полет шмеля это, забавы взрослых шалунов, а никакие не прецеденты!.. Летоисчисление – как думаешь? – сменим или оставим как есть? [1]
Психика, шалости: bell., cupr., hyos., lact., merc., op., phos., plb., stram. [4]
Через два часа он испустил дух на руках у министра обороны. Он умер от тоски и чрезмерной склонности к обобщениям. Других причин вроде бы не было, а вскрывать мы его не вскрывали, потому что вскрывать было противно. [1]
Психика, противно: acon., alum., ang., ant-t., arg-n., arn., asar., bell., benz-ac., bufo., calc., canth., cham., chel., hyos., jatr., kali-bi., kali-c., laur., mag-m., merc., myric., phel., phyt., plat., puls., raph., rat., sec., seneg., stram., sumb., tarent., thea. [4]
– Ну ладно, ладно… Уж и слова не скажи!.. Ты лучше вот чего, возьми – и на ходу из электрички выпрыгни. Вдруг да не разобьешься…
Я сначала подумал, потом ответил:
– Не-е, не буду прыгать, страшно. Обязательно разобьюсь… [1]
Психика, самоубийство, мысли об этом: alum., ant-c., arg-n., aur., dros., hep., ign., kali-br., lil-t., merc., nat-s., psor., puls., rhus-t., thuj.
Психика, страх самоубийства: alum., arg-n., ars., merc., nat-s., rhus-t., sep. [4]
В пьесе «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» Гуревич говорит:
Короче, когда на город обрушилась стихия, при мне был челн и на нем двенадцать удалых гребцов-аборигенов. Кроме нас никого и ничего не было над поверхностью волн... И вот - не помню, на какой день плавания и за сколько ночей до солнцеворота - вода начала спадать, и показался из воды шпиль горкома комсомола... Мы причалили... Но потом - какое зрелище предстало нам: опустошение сердец, вопли изнутри сокрушенных зданий... Я решил покончить с собой, бросившись на горкомовский шпиль... [2]
Психика, самоубийство, склонность к нему при виде режущих инструментов: merc. [4]
Но мне помешали отдаться потоку. Чуть только я забылся, кто-то ударил меня хвостом по спине. Я вздрогнул и обернулся: передо мною был некто без ног, без хвоста и без головы. [1]
Психика, делюзии фантастических образов: acon., aeth., agar., ambr., anac., ang., ant-c., ant-t., apis., arn., ars., ars-i., aur., bar-c., bell., berb., bism., bry., bufo., calc., calc-p., camph., cann-i., cann-s., canth., carb-an., carb-v., caust., cham., chin., chin-a., chin-s., cic., cina., cocc., coff., colch., coloc., con., croc., crot-c., cupr., dig., dros., dulc., euphr., fl-ac., graph., hell., hep., hyos., ign., indg., iod., kali-ar., kali-br., kali-c., kali-p., lac-c., lach., led., lyc., lyss., mag-m., mag-s., merc., nat-c., nit-ac., nux-m., nux-v., op., par., ph-ac., phos., plat., plb., puls., rheum., rhod., rhus-t., sabad., samb., sec., sep., sil., spong., stann., staph., stram., sulph., tarent., thuy., valer., verat., verb., viol-o., visc., zinc.
Психика, безумие у пьяниц: ars., bell., calc., cann-i., carb-v., chin., coff., crot-h., dig., hell., hep., hyos., lach., merc., nat-c., nux-v., op., puls., stram., sulph.
Психика, фантазии усиливающиеся ночью, страшные: calc., caust., hydr., hydr-ac., lac-c., merc., op., sil., stram. [4]
– Так слушай же. Перед тобою – сфинкс. И он в этот город тебя не пустит.
– Почему же это он не пустит? Почему же это ты не пустишь? Там, в Петушках – чего? Моровая язва? Там кто-нибудь обратал собственную дочь? И ты…
– Там хуже, чем дочь и язва. Мне лучше знать, что там. Но я сказал тебе – не пущу, значит – не пущу. Вернее, пущу при одном условии: ты разгадаешь мне пять моих загадок.
«Для чего ему, подлюке, загадки?» – подумал я про себя. А вслух сказал:
– Ну, так не томи, давай свои загадки. Убери свой кулачище, в поддых не бей, а давай загадки.
«Для чего ему, разъебаю, загадки?» – подумал я еще раз. Но он уже начал первую:
«Знаменитый ударник Алексей Стаханов два раза в день ходил по малой нужде и один раз в два дня – по большой. Когда же с ним случался запой, он четыре раза в день ходил по малой нужде и ни разу – по большой. Подсчитай, сколько раз в год ударник Алексей Стаханов сходил по малой нужде и сколько по большой, если учесть, что у него триста двенадцать дней в году был запой».
Про себя я подумал: «На кого это он намекает, скотина? В туалет никогда не ходит? Пьет, не просыпаясь? На кого намекает, гадина?..»
Я обиделся и сказал:
– Это плохая загадка, сфинкс. Это загадка с поросячьим контекстом. Я не буду разгадывать эту плохую загадку.
– Ах, не будешь! Ну, ну! То ли ты еще у меня запоешь! Слушай вторую:
«Когда корабли седьмого американского флота пришвартовались к станции Петушки, партийных девиц там не было, но если комсомолок называть партийными, то каждая третья из них была блондинкой. По отбытии кораблей седьмого американского флота обнаружилось следующее: каждая третья комсомолка была изнасилована, каждая четвертая изнасилованная оказалась комсомолкой, каждая пятая изнасилованная комсомолка оказалась блондинкой, каждая девятая изнасилованная блондинка оказалась комсомолкой. Если всех девиц в Петушках 428 – определи, сколько среди них осталось нетронутых беспартийных брюнеток?»
«На кого, на кого он теперь намекает, собака? Почему это брюнетки все в целости, а блондинки все сплошь изнасилованы? Что он этим хочет сказать, паразит?»
– Я не буду решать и эту загадку, сфинкс. Ты меня прости, но я не буду. Это очень некрасивая загадка. Давай лучше третью.
– Ха-ха! Давай третью:
«Как известно, в Петушках нет пунктов А. Пунктов Ц тем более нет. Есть одни только пункты Б. Так вот: Папанин, желая спасти Водопьянова, вышел из пункта Б1 в сторону пункта Б2. В то же мгновение Водопьянов, желая спасти Папанина, вышел из пункта Б2 в пункт Б1. Неизвестно почему, оба они оказались в пункте Б3, отстоящем от пункта Б1 на расстоянии 12-ти водопьяновских плевков, а от пункта Б2 – на расстоянии 16-ти плевков Папанина. Если учесть, что Папанин плевал на три метра семьдесят два сантиметра, а Водопьянов совсем не умел плевать,– выходил ли Папанин спасать Водопьянова?»
«Боже мой! Он что, с ума своротил, этот паршивый сфинкс? Чего это он несет? Почему в Петушках нет ни А, ни Ц, а одни только Б? На кого он, сука, намекает?..»
– Ха-ха! – вскричал, потирая руки, сфинкс. – и эту решать не будешь?! и эту – не будешь?! Заело, длинный мозгляк? Заело? Так вот тебе – на тебе четвертую:
«Лорд Чемберлен, премьер Британской империи, выходя из ресторана станции Петушки, поскользнулся на чьей-то блевотине – и в падении опрокинул соседний столик. На столике до падения было: два пирожных по 35 коп., две порции бефстроганова по 73 коп. каждая, две порции вымени по 39 коп. и два графина с хересом по 800 грамм каждый. Все черепки остались целы. Все блюда пришли в негодность. А с хересом получилось так: один графин не разбился, но из него все до капельки вытекло; другой графин разбился вдребезги, но из него не вытекло ни капли. Если учесть, что стоимость пустого графина в шесть раз больше стоимости порции вымени, а цену хереса знает каждый ребенок, – узнай, какой счет был предъявлен лорду Чемберлену, премьеру Британской империи, в ресторане Курского вокзала?»
– Как то есть «Курского вокзала»?
– Так то есть: «Курского вокзала»!
– Так он же поскользнулся-то – где? Он же в Петушках поскользнулся! Лорд Чемберлен поскользнулся-то ведь в петушинском ресторане!..
– А счет оплатил на Курском вокзале. Каким был этот счет?
«Боже ты мой! Откуда берутся такие сфинксы? Без ног, без головы, без хвоста, да вдобавок еще несет такую ахинею! И с такою бандитскою рожей!.. На что он намекает, сволочь?..»
– Это не загадка, сфинкс. Это издевательство. [1]
Психика, ответы, отвращение к ним: agar., alum., am-c., am-m., ambr., anac., arn., ars., ars-i., atro., bell., cact., calc-s., carb-h., caust., chin., chin-s., cimic., cocc., coff., coloc., con., cupr., euphr., glon., hyos., iod., kali-ar., kali-p., lil-t., lyss., mag-m., merc., mosch., nat-m., nux-v., op., ph-ac., phos., puls., rhus-t., sabad., sec., spong., stann., stram., stry., sul-ac., sulph., tab., tarent., verat., vib. [4]
– Красиво ты говоришь, Митридат, только зачем у тебя ножик в руках?..
– Как зачем?.. Да резать тебя – вот зачем!.. Спросил тоже: зачем!.. Резать, конечно…
И как он переменился сразу: все говорил мирно, а тут ощерился, почернел – и куда только сопли девались? – и еще захохотал сверх всего! Потом опять ощерился, потом опять захохотал!
Озноб забил меня снова: «Что ты, Митридат, что ты!» – шептал я или кричал, не знаю, – «Убери нож, убери, зачем?..» А он уже ничего не слышал и замахивался, в него словно тысяча почерневших бесов вселились… «Изувер!» и тут мне пронзило левый бок, и я тихонько застонал, потому что не было во мне силы даже рукою защититься от ножика… «Перестань, Митридат, перестань…»
Но тут мне пронзило правый бок, потом опять левый, потом опять правый – я успевал только бессильно взвизгивать, – и я забился от боли по всему перрону. И проснулся в судорогах. [1]
Сон, сновидение, убийство, его убивают: am-m., chel., guaj., ign., kali-i., lach., lact., lyc., merc., sil., zinc. [4]
И если я когда-нибудь умру – а я очень скоро умру, я знаю – умру, так и не приняв этого мира, постигнув его вблизи и издали, снаружи и изнутри, но не приняв, – умру и он меня спросит: «хорошо ли тебе было ТАМ? Плохо ли тебе было?» – я буду молчать, опущу глаза и буду молчать, и эта немота знакома всем, кто знает исход многодневного и тяжелого похмелья. Ибо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души? И затмение души тоже? Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой – меньше. И на кого как действует: один смеется в глаза этому миру, а другой плачет на груди этого мира. Одного уже вытошнило, и ему хорошо, а другого только еще начинает тошнить. А я – что я? Я много вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стошнило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что теряю счет и последовательность, – я трезвее всех в этом мире; на меня просто туго действует… «Почему же ты молчишь?» – спросит меня господь, весь в синих молниях. Ну, что я ему отвечу? Так и буду: молчать, молчать… [1]
Психика, делюзия, что он испытывает адские муки не имея возможности оправдаться: merc. [4]
1) Вот – я сейчас отъезжал от станции Покров. Я видел надпись «Покров» и яркие огни. Все это хорошо – и «Покров», и яркие огни. Но почему же они оказались справа по ходу поезда?.. Я допускаю: мой рассудок в некотором затемнении, но ведь я не мальчик, я же знаю, если станция Покров оказалась справа, значит – я еду из Петушков в Москву, а не из Москвы в Петушки!.. О, паршивый сфинкс!
Я онемел и заметался по всему вагону, благо в нем уже не было ни души. [1]

2) Петушки. Садовое кольцо
Постучался – и, вздрагивая от холода, стал ждать, пока мне отворят…
"Странно высокие дома понастроили в Петушках!.. Впрочем, это всегда так, с тяжелого и многодневного похмелья: люди кажутся безобразно сердитыми, улицы – непомерно широкими, дома – странно большими… Все вырастает с похмелья ровно настолько, насколько все казалось ничтожней обычного, когда ты был пьян… [1]

3) Петушки. Кремль. Памятник Минину и Пожарскому
«А может быть, это все-таки Петушки?.. [1]
Психика, бессознательное состояние, сновидения, грёзы, не узнает где он: glon., merc., nux-m., petr., ran-b.
Психика, оцепенение, не знает где он находится: merc., ran-b., thuj.
Психика, ошибки в определении места: aesc., atro., bell., bov., bry., cann-i., cham., cic., glon., hura., lach., merc., nat-m., nux-m., par., petr., phos., psor., stram., sulph., valer., verat. [4]
1) «Беги, Веничка, хоть куда-нибудь, все равно куда!.. Беги на Курский вокзал! Влево или вправо или назад – все равно туда попадешь! Беги, Веничка, беги!..»
Я схватился за голову – и побежал. Они – следом за мной… [1]

2) Боже! Я вырвался и побежал – вниз по площади. «Беги, Веничка, если сможешь, беги, ты убежишь, они совсем не умеют бегать!» на два мгновения остановился у памятника – смахнул кровь с бровей, чтобы лучше видеть – сначала посмотрел на Минина, потом на Пожарского, потом опять на Минина – куда? В какую сторону бежать? Где Курский вокзал и куда бежать? Раздумывать было некогда – я побежал в ту сторону, куда смотрел князь Дмитрий Пожарский… [1]
Психика, бегство, попытки: acon., aesc., agar., all-c., ars., ars-m., arum-t., bapt., bar-c., bell., bry., camph., caust., cham., chin., chlor., cic., cocc., coloc., crot-h., cupr., dig., glon., hell., hyos., ign., lach., lil-t., meli., merc., merc-c., nux-v., oena., op., phos., plb., puls., ran-b., rhus-t., samb., sol-n., stram., sul-ac., sulph., tub., verat., zinc. [4]
И ангелы рассмеялись. Вы знаете, как смеются ангелы? Это позорные твари, теперь я знаю – вам сказать, как они сейчас рассмеялись? Когда-то, очень давно, в Лобне, у вокзала, зарезало поездом человека и непостижимо зарезало: всю его нижнюю половину измололо в мелкие дребезги и расшвыряло по полотну, а верхняя половина, от пояса, осталась как бы живою, и стояла у рельсов, как стоят на постаментах бюсты разной сволочи. Поезд ушел, а он, эта половина, так и остался стоять, и на лице у него была какая-то озадаченность, и рот полуоткрыт. Многие не могли на это глядеть, отворачивались, побледнев со смертной истомой в сердце. А дети подбежали к нему, трое или четверо детей, где-то подобрали дымящийся окурок и вставили его в мертвый полуоткрытый рот. И окурок все дымился, а дети скакали вокруг и хохотали над этой забавностью… [1]
Психика, делюзия, видит изувеченные тела: ant-c., arn., con., mag-m., merc., nux-v., sep.
Психика, делюзия, мертвое, видит труп изуродованный: ant-c., arn., con., mag-m., merc., nux-v., sep. [4]
К цитате приведенной вначале статьи следует применить рубрику:
Психика, делюзия что его убьют: am-m., bell., calc., hyos., ign., kali-c., lact., lyc., mag-c., merc., op., phos., rhus-t., stram., verat., zinc. [4]
Даже при беглом просмотре рубрик видно, что они указывают на Mercurius. Но вывод, что Mercurius лучший препарат для этого случая, был бы поспешным. Существует большая группа меркуриальных препаратов. Из них только Mercurius достаточно хорошо испытан и представлен в репертории. Другие препараты из этой группы не менее эффективны, но так как они хуже испытаны их называют «малыми». Если какой-то важный симптом укажет нам на «малый» препарат из меркуриальной группы, то именно этому препарату мы должны отдать предпочтение. А ведь мы еще не рассмотрели самый важный симптом случая. Вот он:
И вот тут случилось все остальное: один из них, с самым свирепым и классическим профилем, вытащил из кармана громадное шило с деревянной рукояткой; может быть даже не шило, а отвертку или что-то еще – я не знаю. Но он приказал остальным держать мои руки, и как я не защищался, они пригвоздили меня к полу, совершенно ополоумевшего…
– Зачем – зачем?.. Зачем – зачем – зачем?.. – бормотал я.
ОНИ ВОНЗИЛИ СВОЕ ШИЛО В САМОЕ ГОРЛО… [1]
«Кажется, что в комнате находится человек, собирающийся проткнуть ему горло сверлом». [5]
Этот симптом есть в патогенезе только одного лекарства MERCURIUS IODATUS FLAVUS.

продолжение статьи →